Он меня извиняет, потому что тоже меня не выносит: антипатия, как и любовь, обычно бывает взаимной.

– Вечная гонка по горам и долам? – замечает он с кислой миной.

– Ну да! – отвечаю. – Не всем же сидеть всю жизнь в мягком кресле.

Это является очень точным намеком на должность Эктора, работающего в забытом отделе одного заштатного министерства.

Он проглатывает пилюлю и запивает бокалом бордоского, чтобы лучше пошла.

– До свидания, – говорю я Фелиси и Эктору. И добавляю, чтобы заставить покраснеть мою маму: – Ведите себя благоразумно!

Эктор улыбается глупой и кислой улыбкой.

Я с облегчением выхожу из дома. Бывают моменты, когда я совершенно не выношу тупиц!

Бледное солнце пытается сделать повеселее это воскресенье в конце зимы. Но чтобы сделать парижское воскресенье повеселее, нужно нечто большее, чем солнце.

Я еду в Париж, спрашивая себя, чем бы заняться, чтобы убить время. В этот момент в Службе полный штиль.

Вот уже две недели я практически ничего не делаю, и безделье давит на меня, как шоколадный крем на печень больного гепатитом...

Я въезжаю в Булонский лес и качу на второй скорости. Здесь полно добропорядочных людей, гуляющих со своими детишками, и проституток, улыбающихся мне.

В маленьких аллеях стоят машины, внутри которых парочки выражают взаимные симпатии...

Я б сейчас запросто дал полсотни франков тому, кто подал бы мне дельную мысль... Театр? Уже слишком поздно, и спектакли начались... Кино?.. В одиночку туда идти совсем не фонтан!

Снять телку? Надоело. Вчерашний сеанс успокоил мне нервы. И потом, нельзя, чтобы это вошло в привычку...

Я проезжаю через Лес, не найдя ничего приемлемого, кручусь по площади Этуаль, сворачиваю на авеню Ваграм, следую через площадь Терн и непроизвольно оказываюсь на бульваре Курсель.

Как поется в песне: «Мы сделали это, почти не подумав!»

Если у вас есть хоть немного памяти, то вы вспомните, что на бульваре Курсель находился антикварный магазин покойного месье Бальмена.