Четверть часа спустя приезжает «скорая». Мертвеца грузят на носилки и – гони, извозчик!

Я велю Маринетт садиться в мою тачку и следую за машиной с красным крестом.

– Что случилось с тем человеком? – спрашивает служаночка.

Я смотрю на нее так, словно она меня разбудила. По-моему, наши с ней развлечения накрылись. Вы ж меня знаете! Столкнувшись с такой историей, я сразу расхотел играть в Казанову!

– Пока не знаю, – отвечаю я ей. – Может, подавился слюной.

– Какой ужас!

– Называйте это, как хотите...

– А куда мы едем теперь?

– В морг.

Она вздрагивает.

– В мо...

– Да, но вы подождете меня в машине. Я не хочу навязывать вам подобное зрелище...

– О! Я не боюсь, – говорит девочка. – Наоборот, мне будет интересно побывать в морге!

Ну что мне делать? Все красотки – извращенки и готовы примириться с упущенным сеансом траха, лишь бы им показали жмурика.

Я начинаю злиться.

Нет, это ж на кого, спрашиваю вас, я буду похож, если стану вести расследование, имея на прицепе эту потаскушку?

– Послушайте, лапуля, – говорю я ей, стараясь оставаться спокойным, – я никак не могу взять вас с собой...

– О! А почему?

– Потому, что для входа в морг нужно быть полицейским... или покойником! Вы, слава богу, не принадлежите ни к той, ни к другой категории, верно?

Она соглашается и насупливается.

Я останавливаюсь позади «скорой» и иду за носилками. Сторож принимает жмура... В этот момент являюсь я:

– Комиссар Сан-Антонио.

Он приветствует меня способом, о котором как минимум можно сказать: почтительный.

– Здравствуйте, господин комиссар. Вы меня не узнаете?